Как двое студентов на корейском заводе работали

16368

«Если соджу (Корейская водка) станет твердой, я ее грызть буду!» - (с) один нелегал из Бурятии

На днях решил забить в поисковике «Все про работу в южной Корее», и знаете, эта тема оказалась очень популярной. Десятки сайтов с видеороликами и статьями о том, как рядовые граждане нашей великой страны, пытаясь добиться лучшей жизни в нашей великой стране, отправляются пачками на работу за границу, все для той же цели, чтобы лучше жить в нашей великой стране, и да, это не тавтология, а лексический повтор. И если ты не знаешь что это такое, то сверни статью, загугли, что это, и спокойно читай дальше.

Приятного чтения.

По дорогам Кореи

А теперь вернемся к тому, на чем остановились в предыдущей части.

Сидим мы с товарищем в машине, в которой Роза и ее муж везут нас в Таксан. Попутно она расспрашивает нас о том, откуда мы, где учимся, где работаем у себя на родине, на какой срок прилетели, нравится ли нам в Корее. Расстроенные тем, что нас обманули, отвечали ей «на отвали», а временами и вовсе не слушали. Но она настырно расспрашивала и расспрашивала нас обо всем. Устав от ее допроса, переглянулись с Максом, и пробормотали друг другу одну и ту же фразу: «Господи, да заткнись ты уже и так тошно, а тут еще ты со своими разговорами».

Жилье для гастарбайтера

Подъехали к многоквартирному дому, в котором нам предстояло жить. Высадив нас около подъезда и объяснив, какая квартира временно стала нашей, они уехали по делам, но предупредили, что Роза зайдет вечером и объяснит все по поводу работы.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и постучали, дверь открыла Наташа, русская женщина средних лет. Она провела небольшую экскурсию по квартире, показала, где что находится и в каких комнатах уже кто-то живет. В квартире было четыре комнаты, и в одной из них жили узбечка и казашка (честно, не помню их имена). В другой комнате жили наши земляки, ребята из Улан-Удэ, Валера и Эрдэм, тоже студенты БГУ. А я и совсем забыл сказать вам, что учусь в БГУ.

Дома в этот момент никого не было, кроме Наташи. Она сказала, что мы можем расположиться, где захотим, за исключением, конечно, двух уже занятых комнат. Оповестив, что сейчас она уедет отсюда насовсем, спросила, есть ли у нас еще вопросы. Напоследок она предупредила о том, что имеется один щекотливый момент; узбечка, живущая с нами, любит шариться по чужим вещам, мол, она ее за этим делом ловила. И порекомендовала нам прятать или, по возможности, брать с собой все ценное. Проводив её, мы начали обживаться на нашем новом месте, а если конкретней на полу в разных углах комнаты. Соорудив из нескольких одеял себе матрасы и разложив вещи, Макс предложил сходить в магазин и купить еды, а заодно прогуляться по незнакомому городу.

Когда мы вернулись домой, то уже с работы пришли наши соседи. Мы сразу познакомились с пацанами. Они оказались братьями, те самые Эрдем и Валера. И пока мы разговаривали, к нам вышла узбечка и указала на то, что от нас слишком много шума, и если хотим поговорить, то должны идти на улицу. Валера сразу огрызнулся на нее, потому что она тут не хозяйка и не имеет права нам указывать. Конечно же, я не буду писать сюда все те слова, которыми он высказывался в ее адрес))). Наконец она дернулась и ушла. Эрдэм посоветовал по возможности ее игнорировать. Так как она та еще бабенка, по его заявлению. Оказывается, она рылась как раз в их вещах, забирала купленную ими еду из холодильника, а когда они приходили с работы, заставляла их генералить по квартире. Это, если честно, уже перебор, ведь парни голодные и уставшие приходили со стройки и тут же должны были убираться. Хотя эта домомучительница в то время совсем не работала и целыми днями сидела дома. Дебилизм, я считаю.

Вскоре стемнело, и, наконец, вернулась Роза, сказала пару слов касательно нашей новой работы. Конкретно, что мы будем делать, она не пояснила. Сообщила лишь о том, что это куриный завод, находится он за городом, и надо обязательно взять с собой кофты, потому что работать будем в холодильнике. Увозить нас на работу будут в три часа дня, а привозить в полночь. Что мы будем делать, должны были объяснить в процессе.

Эту ночь мы спали как младенцы, и хорошо выспались. Я еще никогда так не радовался паре одеял под собой.

Вид на ночной город из нашего окна. Фото: Роман Куклин

Проспали мы до обеда, потом сходили в магазин, купили рамён (корейскую лапшу), и позавтракали. Когда время подходило к трем, мы достали из сумок рабочую одежду, и в это время за нами приехала машина. Пулей, переодевшись и сбежав вниз по лестнице, запрыгнули в машину. Водителем оказался кореец, который запомнился тем, что все время пока мы ехали, он троллил нас тем, что в наши с Максом разговоры, вставлял русские слова, какие знал, например: «Давай-давай» и «Спасыб». Это было странно видеть, так как многие корейцы националисты (уж поверьте мне на слово), а этот, хоть и пару слов, но говорит по-русски…

Завод находился далековато от города. Водитель высадил нас возле большого железного забора и жестами указал на вход. Естественно, мы боялись и шли с некоторой растерянностью, кругом было полно зданий, везде фуры с курицами, заборы, будки. Ой.

Ох, уж эта трудная работа для пульпопа

Пульпоп (кор.) - нелегальный рабочий из-за рубежа
Саджан (кор.) - начальник

Дошли до небольшого барака, в котором переодевались работники. Оттуда вышел наш саджанчик. Именно так. Низенький, метр сорок или пятьдесят не больше, рыжий (или крашеный?), голос тонкий и гнусавый, ножки кривые. Естественно, увидев его, мы закатились от хохота. И именно из-за этого он нас и невзлюбил. Ворча, позвал зайти в барак, указал нам наши шкафчики, выдал спецодежду и перчатки. И клянусь чем угодно, специально выдал нам резиновые сапоги на размер меньше нашего (ишь какой обидчивый).

Надев кофты и напялив сверху спецовки, мы потопали за ним. Маленькими шажочками он вел нас к рабочему месту. Пройдя в автоматические двери, мы действительно попали в холодильник. Только размером с дом. Внутри кипела работа. Повсюду ездили погрузчики, люди таскали коробки и обматывали готовую продукцию полиэтиленом.

Саджанчик подозвал своего помощника, который следил за всем у входа. Когда тот подошел, они вдвоем пытались объяснить, в чем заключается наша работа. Благодаря прошлой работе, мы уже понимали некоторые корейские слова и быстро сообразили, что от нас требуется.

Уборка грязи и воды, вот наша работа. По всему холодильнику были огромные щели для слива, именно туда мы специальными швабрами сталкивали грязь и воду то от растаявшего товара, то от езды погрузчиков. Иногда мы носили коробки и тоже крутили полиэтилен. Когда появлялась свободная минутка, наблюдали и подшучивали над саджанчиком. Естественно между собой.

Ужин у нас был в другом здании, три этажа, и, представьте, все они были столовой. Но самое худшее было идти до него. В 6 вечера мы выходили из холода и сразу же попадали в жару, а ведь одежда очень теплая. Как вспомню, так трясет.

Приходим ужинать и перед глазами встает такая картина: сотни африканцев стоят с подносами и накладывают еду. В первый раз это вызвало у нас удивление. Честно говоря, мы никогда еще такого не видели. И пялились на них до такой степени, что к нам подходили и спрашивали «Что-то не так?». Конечно мы сразу же отводили взгляды или говорили, что все в порядке.

После еды, возвращались к нашей «тяжелой работе». Да, чуть не забыл, зарплата у нас была 80 тыс. вон в день, на тот момент это было 4 тысячи рублей. Что сказать, на дворе был 2017-й год, доллар более-менее стоял на месте. Так мы проработали 5 дней.

Новые коллеги

Затем нас перевели на другой участок. То ли из-за того, что там работа кончилась, то ли саджанчик понял, что большую часть времени мы ничего не делаем (хотя полы мыть раз в полчаса, это не мешки ворочать). Ладно, не об этом. Нас отправили в отдаленное здание, которое находилось выше остальных. Перекинули нас на «боксы» (тут имеются в виду ящики). Смысл работы был в разгрузке, очищении, дезинфекции и складывании, как вы уже сами догадались, этих самых боксов.

Корейский завод. Фото: Роман Куклин

Коллегами по работе у нас были: один эритреец (Эритрея - это страна в Африке) и двое филиппинцев. Все они были очень дружелюбными по отношению к нам. Особенно я сдружился с эретрейцем. Мы много разговаривали о его стране, я интересовался, почему он уехал, какие планы? Оказалось, что он сбежал из армии в Южную Корею. В Эретрее нужно служить больше двадцати лет, и там сплошная деспотия, по его словам, поэтому он ушел в поисках лучшей жизни. В планах у него заработать как можно больше денег, начать свой бизнес и приехать в Россию за женой. Этот парень считал, что русские девушки самые красивые (хах, между мной и тобой, мой читатель, самые красивые конечно же японки).

Он не мог представить себе, что от Бурятии до Москвы ехать на поезде 4 дня. Еще он не вполне верил, что у нас очень холодно, что по улицам не ходят медведи. В общем, достаточно стереотипное представление о России.

С филипинцами в свою очередь сдружился Макс. Единственное, что я узнал, они были студентами по обмену в Корее.

Саджан там был достаточно спокойным и почти не вылезал из своего офиса, только лишь на ужин и в конце рабочего дня. Зарплата и график не изменились, просто поменялось само место работы. Единственное огорчение, что эта работа всего на неделю.

Мы стали задумываться о переезде в другой город, ведь, по слухам, с этой Розой не все так гладко. Да и аппетит у нашего агента рос быстро. Там, где мы жили, надо платить за все: за свет, за воду, за газ, за интернет. Причем каждый человек платит отдельно. У нас вышло около 13-ти тысяч рублей, а мы прожили там всего две недели. Остальные платили за весь месяц. И представьте, какая сумма выходит с каждого, если в квартире жили шесть человек. Плюс еще 10 тысяч надо отдать агенту за трудоустройство. Да и зарплату Роза любила задерживать, это уже по рассказам наших земляков, надеюсь, вы про них не забыли.

Наши знакомые были в Анджонри (это фактически почти тут же, только на другом берегу реки), и как раз звали нас туда. В общем, по истечению шести дней работы, саджан сказал, что больше для нас работы нет. Это была пятница, а я как раз думал: заберем у Розы нашу зарплату (ведь все перечисления шли ей) и на выходных уедем в другой город. Макс ее как раз об этом предупредил. Но на следующий день за нами заехали на работу, мы пытались водителю объяснит, что там работы нет, но он говорил нам обратное. Довезя нас до ворот завода, он поспешно уехал. Подошли к саджану, а он удивленно на нас смотрел и сказал, что наш работа закончилась и что нам тут больше делать нечего.

Мы вышли и двинулись в город пешком. Связаться ни с этим водителем, ни с Розой не получилось. Прошли по прямой трассе 3 часа, по пути съели четыре штуки мороженного, перепутали кнопку вызова полиции с регулированием светофора, удирали от собак, попали под дождь, но упорно шли к квартире. Наступил вечер, пришла рассчитываться Роза. Все что ей нужно было, она высчитала, отдала наши деньги. И предупредила, что зайдет утром проводить.

Наступил день отъезда, слава богу, ворчливая узбечка свалила куда-то еще утром. И я стырил из холодильника ее шоколадку. Ибо нечего ворчать каждый день. Жизнь с ней была просто ужасна. Вела она себя как царица, все ей что-то да должны. Водой много не пользуйтесь, не шумите, дверью не хлопайте, громко не разговаривайте; можно подумать будто это ее дом. Кошмар.

Роза, как и обещала, зашла. Попрощавшись с ней, с Валерой и с Эрдэмом, мы пошли на остановку, от которой можно было доехать до Пхёнтхэ́ка, а уже оттуда до Анджона.

Роман Куклин

Продолжение

Южная Корея

Читайте также

Комментарии