Исторический фон самой знаменитой дуэли в Великой Степи

4600

XV век. Несколько десятилетий монгольскую степь раздирали распри. Восточные монголы соперничали с ойратами, обе стороны плели интриги и строили заговоры; то одних, то других поддерживал Китай. Кочевники пытались снова собрать воедино Монгольское государство, но вопрос о том, чьим будет трон, решался через реки крови.

Когда в очередной раз сошлись два войска - монгольское и ойратское - по старинной традиции степного рыцарства перед битвой должны были схватиться лучшие бойцы. От монголов вышел Шигушитэй, от ойратов - Гуйлинчи. Эти двое были старыми друзьями. Когда-то давно, в пору их ушедшей юности, когда между ойратам и монголами был мир, они стали побратимами, как некогда побратались Чингисхан и Джамуха. С той поры Монголия пережила много потрясений. На престол хагана всходили то потомки Чингисхана, то ойраты, то вообще - самозванцы. На трон рвались и бэльгутэиды, и хасариды. Единая страна разваливалась.

Однажды на пиру степной знати два побратима говорили о политике, спорили, горячились и у кого-то из них вырвалось: «если монголы и ойраты будут сражаться, выйдем мы!» На том и порешили. Этот час настал, и двум друзьям предстояло выполнить уговор.

Прежде чем продолжить наш рассказ о поединке двух батуров, представим себе этническую ситуацию в степях Халхи и Восточной Монголии в то время. На примере судеб двух знаменитых воинов попробуем проследить исторические судьбы некоторых племён, оказавшихся вдали от своей прародины.

В особенности нас интересует история северных монголов, слабо изученная и малоизвестная. Как правило, её рассматривают исключительно в русле истории ойратов и восточных монголов, что, наверное, имеет свой смысл, но затрудняет понимание роли северян в общемонгольских исторических процессах. Условимся только, что под северянами мы понимаем племена, прослеживаемый этногенез которых связан с Сибирью, с регионами на территории которых сейчас расположились Забайкальский край, Республика Бурятия и Иркутская область. Мы не рассматриваем в этом ряду «собственно монголов», общность ставшую ядром Монгольской империи, хотя она тоже формировалась в значительной части к северу от хребта Хэнтэй и приграничных рек, т. е. в Сибири.

Хариаты и буряты

В монгольских летописях об ойратском батуре сохранилось не так много сведений. Но сличение разных источников между собой даёт возможность кое-что узнать о нём.

В летописях, написанных в Халхе, Южной и Восточной Монголии в 17-18 веках, говорится, что воина, вышедшего от ойратов, звали Гуйлинчи. В некоторых из них он назван просто ойратом без уточнения племени, но в одном документе говорится, что он был бурятом. Ещё в двух источниках его племенем названы хариаты (хариад). Таким образом, мы видим, что лучший боец ойратов каким-то образом связан с бурятской этнической стихией.

Сначала выясним, кто такие хариаты. Сейчас в Монголии проживает семь тысяч представителей этого племени, которое считается частью халха-монгольского этноса. Но так было не всегда, хариаты помнят о том, что они потомки бурят, бежавших со своей родины в 17 веке. В тот период на Ангаре свирепствовал атаман Похабов, вызвавший своими злоупотреблениями восстание. Большая часть повстанцев ушла через Саяны в Монголию и часть из них осталась там до наших дней. Подробности той истории мы рассмотрим в другой статье, а пока отметим, что сегодняшние хариаты Монголии - не те, о которых шла речь в летописях.

Монгольские историки, по-видимому, писали о бурятах, живших по Восточному Саяну, по Ангаре и берегам Байкала. Дело в том, что название хариат было халхаским прозвищем саянских и ангарских бурят, - как пишет монгольский учёный Цонгоол Б. Нацагдорж. Поскольку живущие ныне в Монголии хариаты - выходцы из Бурятии 17 века, они не могли быть теми, кто принимал участие в войнах 15 века. В тех войнах на стороне ойратов воевали «обычные буряты», жившие на своей родной земле. Просто те буряты входили в ойратский союз.

Во многих источниках в числе племён ойратского союза упоминаются либо харяты, либо буряты, иногда говорится о баргу-бурятах, а иногда употребляется выражение «ойрат-буряты». По халхаской летописи «Шара туджи» в составе союза как отдельный его член упомянуты харяты, отдельно — огулэты (олёты), отдельно — группа из трёх племен (хошут, торгут и джунгар), и отдельно же — группа из трёх племён (баргу, багатут и хойт). В редких случаях в составе ойратов также числятся тумэты, но здесь, вероятно, подразумеваются не южно-монгольские тумэты, а хори-туматы. Одним словом, долгое время буряты были значительной частью ойратской общности.

Гуйлинчи был самым настоящим северянином, бурятом. Вряд ли он был одним из «мобилизованных» простых таёжных жителей, хотя сам факт привлечения северян на военную службу не был чем-то исключительным. Ойраты постоянно призывали в свои войска народы Сибири и Горного Алтая, и отдельным их представителям выпадало играть очень важную роль в истории. В событиях времен междоусобных войн, которые мы здесь рассматриваем, принимали участие теленгуты (алтайское племя), кемджигуты (жители Тувы), алагчины (выходцы с берегов Ангары) и т. д. Некоторые из тех исторических личностей обладали немалыми титулами, выполняли дипломатические функции, служили полководцами.

Тем не менее, Гуйлинчи скорее был не простолюдином, поднявшимся с низов за военные заслуги, а представителем какой-то бурятской знати. Его побратим и соперник в знаменитом поединке Шигушитэй вёл свою родословную от брата Чингисхана Хасара. Сын Шигушитэя был хорчинским ваном. Зная это всё, сложно представить побратимство такого аристократа с представителем «черни».

В этом месте мы вспомним в качестве повода к размышлениям сюжет поздних (17-18 вв.) монгольских летописей о том, как Чингисхан будто бы получил в дар от некоего бурята по имени Орой Шигуши сокола, «пойманного у великого Байкала», за что пожаловал того владением над бурятами. В известных источниках 13-14 веков такого персонажа нет. Возможно, тот Орой Шигуши, что стал бурятским вождём, жил на самом деле значительно позже Чингисхана.

Что ещё даёт нам эта краткая информация, так это основание думать, что буряты в определённый период управлялись собственными вождями, получившими власть пусть не от самого Чингисхана, но от кого-то из чингисидов. Отсюда мы можем пребывать в большей уверенности, что Гуйлинчи был представителем бурятской знати. Впрочем, монголы иногда склонны были считать, будто бы среди хариатов выжили спасшиеся от тайджиутов (во время распри в 1150-х годах) потомки Нэкун-тайши, среднего брата Есугэя (отца Чингисхана). Это весьма редкое и в сущности ничем не подкреплённое мнение, тем не менее, могло дополнительно придавать бурятским вождям вес в глазах монголов.

Примерно те же соображения применимы и к ойрато-бурятским отношениям. У нас пока нет причин полагать, что буряты даже в период максимального возвышения ойратов при Эсене управлялись присланными от тех наместниками. Харяты, или буряты, упоминаются либо как самостоятельное владение, либо как объединение баргу и бурят, причем баргу это в общем-то близкородственное бурятам племя.

Хорчины и муу-минганы

Побратима Гуйлинчи, батура, вышедшего от монгольского войска, в большинстве источников называют хорчином и потомком Хасара. Некоторые причисляли Шигушитэя к формированию муу-минган, хотя и признавали его хасаридом. Муу-минганы, впрочем, фактически являлись частью хорчинов, быть может даже они были образованы как некая элитная воинская группировка внутри хорчинов. Есть версия о том, что муу “скверный” в их названии несёт иносказательный смысл “милый, близкий сердцу”, как монголы иногда говорят о детях. Термин минган означает "тысяча".

Для нас это «племя» интересно тем, что два с половиной века спустя маньчжуры на переговорах с представителями России активно вспоминали о муу-минганах и вот в связи с чем. Они требовали передать им земли нынешнего юга Забайкалья и Агинскую степь, мотивируя это тем, что спорная территория принадлежит их подданным, а именно — муу-минганам.

Россия в этой дискуссии заняла такую позицию, что не может принимать как аргумент апелляцию к правам перебежчиков, ибо это наоборот «позорно» владеть ими и не выдавать обратно. Т.е. в понимании российских дипломатов муу-минганы не вправе на что-то претендовать, а скорее Россия вправе требовать их выдачи. В данном случае надо взглянуть на ситуацию трезво и признать, что муу-минганы, конечно, не перебежчики, просто они действительно когда-то жили в юго-восточном Забайкалье, но ушли оттуда задолго до прихода первых русских. Там, на их старой прародине, находился удел Хасара, и там сформировалось ядро хорчинов и в их составе — муу-минганов. Это то, что мы можем с относительно большой долей уверенности говорить об их истории до 15 века. Есть и такие данные, которые могут пролить свет на ещё более ранние периоды их истории, но здесь мы можем высказываться уже только предположительно.

Нельзя сказать, что нам совсем не на что опереться в поисках истории хорчинов до создания удела Хасара. У нас имеются перспективные для исследования материалы из другого, хотя не очень удаленного от удела Хасара, района. Речь о Баргузинской долине, что на севере Бурятии. Источники признают, что современное бурятское население там в основном состоит из недавних пришельцев с западного берега Байкала, а ранее там жили эвенки, ещё раньше — баргуты. Некоторые же бурятские летописцы говорят о народе аба-хорчин. Сами эвенки тоже знают об этом народе, жившем там до них. Эвенки называют его корчиhол и отличают его от корил или корихол, как они называют бурят-хоринцев. Корчихол - несомненно вариант этнонима хорчин. В преданиях эвенков мотив народа корчихол часто смешивается с мотивами о баргутах до полного отождествления.

Есть также ещё одно соображение относительно муу-минганов. Этноним мингат известен в монгольских районах вблизи Тувы и по смыслу он весьма похож на упоминавшийся в источниках этноним тумат.

В основе названия мингат, вероятно, лежит слово минга(н) “тысяча”, а термин тумат монголами понимался как множественное от туман или тумэн “десять тысяч”. Небезынтересно то, что в 13 веке монголы в этом регионе часто упоминали туматов, а позднее почти там же фигурируют мингаты. (В более раннее время нам пока неизвестны упоминания племени с этнонимом мингат.)

Этническое имя тумат сохранилось только на труднодоступной для монголов периферии, среди тувинцев, алтайцев, хакасов и якутов, и лишь крохотная группа с таким названием сегодня проживает в центре Монголии, вдали от прежнего туматского ареала. Однако столь крупный народ не мог исчезнуть в монгольском мире без следа. Не вышло ли так, что часть туматов, оказавшаяся среди монголов, получила новое, но близкое по смыслу прозвище мингат? Если так, то как это связано с муу-минганами далеко на востоке?

Туматов 13 века монголы упоминали как часть общности хори-тумат. Хори-туматы на протяжении первой половины 13 века упорно сопротивлялись имперским амбициям монголов, затем оказались в гуще междоусобной войны претендентов на хаганский престол в 1260-х. Всё это привело к тому, что хори-туматы по большей части покинули родные Саяны, Ангару и Байкал. Как передаёт фольклор западных бурят - «весь ранее живший здесь народ по неизвестной причине ушёл на юг (в восточноазиатской традиции того времени под югом понималось направление на юго-восток)».

Как вариант, мы могли бы допустить, что часть хори-туматов осела в вотчине хасаридов и получила прозвище муу-минган. Позднее они могли стать частью хорчинского объединения, хотя до конца так и не растворились в нём.

Миграции северных монголов на юго-восток. Алагчины, хори-туматы, хорчины... огромные племена снимались с родных мест в 13-15 вв.

К сказанному о хори-туматах и муу-минганах можно добавить информацию о том, что в составе калмыков-торгутов есть род муу хорин, название которого современные калмыки понимают, как «скверная двадцатка», однако исследователи Н.Н. Убушаев и Г.О. Авляев усматривают здесь хори-туматов. Этот род является у калмыков частью объединения хорин, в котором также числятся роды ик (большие) хорин, бага (малые) хорин, муу хорин и муу хоринахын. У тех же калмыцких торгутов присутствуют и другие роды, чьё происхождение исследователи связывают с баргутами и хори-туматами: баргас, гучад, шарайт и алангоосууд. Название последнего Г.О. Авляев выводит от имени хори-туматской княжны Алан-гоа.

Есть ещё один, более значительный, факт для выявления ранней этнической истории муу-минганов и хорчинов. Хорчинский диалект в своем регионе отличается тем, что в нём начался процесс распада аффрикат. Иными словами, хорчины в отличие от соседей-монголов говорят “ш” вместо“ч”. Это уникально и в монгольском мире свойственно в основном бурятским диалектам.

Время битв

В числе предков Шигушитэя по одной из версий был Хачи-кулук (монг. хулэг “аргамак”, в переносном смысле - "приближённый витязь"), участник обороны Дайду (Пекина) во время штурма его китайскими повстанцами (1368). Когда положение стало безнадёжным, отец его, Томолху, отправил сына вслед за убежавшим хаганом, а сам бросился в свой последний бой с шестьюдесятью воинами. Отдельные источники говорят, что вместе с сыном героя спасся и его малолетний внук Есункэ, который и стал отцом Шигушитэя. Если это так, то дата рождения последнего приблизительно падает на период между 1388 и 1408 гг.

Одна из летописей рассказывает, что в день битвы между ойратами и восточными монголами Шигушитэю и Гуйлинчи было по 28 лет. Но в большинстве документов приводится и другое обстоятельство.

Когда выстроившиеся войска ойратов и чингисидов выбирали лучших бойцов для поединка, от монголов первым вызвался Эсэхуй из Белого тумэна племени онглигут. Хаган, взглянув на храбреца, ответил: «хотя молодой конь и быстр, но старый конь надёжнее». С этими словами он приказал выйти Шигушитэю.

Нам, конечно, сейчас трудно судить, какой возраст могли средневековые монголы сравнивать с возрастом «старого (но ещё надёжного) коня». Не исключено, что 28-летний воин мог казаться им зрелым и опытным. Некоторые монгольские летописцы считали, что битва, в которой состоялся поединок Шигушитэя с побратимом, датируется 1425 годом и в ней сошлись армии Адай-хагана и ойратского Батула-чинсанга (или его брата - Угэчи-хашига). Другие писали о Тайсун-хагане, период правления которого начался в 1439 (другие варианты: 1434, 1438) и закончился в 1452. Вопрос о дате ещё нуждается в прояснении, равно как и требуют уточнения детали родословной Шигушитэя.

В том достопамятном поединке перед битвой проявились некоторые особенности боевого искусства и «дуэльного кодекса» монголов. Перед боем выехавший из строя ойратского войска Гуйлинчи выкрикнул: «Когда я стреляю, не имеет значения, надет панцирь или нет!». Шигушитэй не остался в долгу и ответил: «Когда я рублю, не имеет значения, надел шлем или нет!» Отдельные летописцы писали, что Шигушитэй ещё добавил: «Вся надежда у тебя только на быстроту ног твоего коня.»

Перед боем оба воина облачились в доспехи. Источники специально подчёркивают, что Шигушитэй надел панцирь с подкладом и накладкой (деталь доспеха, называемая монголами "лопата") на область живота, а Гуйлинчи надел шлем с подшлемником.

Первым начал бурятский батур. Гуйлинчи на всём скаку выстрелил. Выстрел был такой силы, что стрела пробила переднюю луку седла монгольского воина, пробила панцирь и ранила Шигушитэя. Память об этом выстреле хранилась среди монголов более двухсот лет и попала почти во все летописи.

Может показаться, что описание гиперболизировано, но тут есть нюансы. Конечно, если седло было того типа, который использовался бурятами до конца 19 века, то сюжет выглядит сомнительно. Бурятское седло массивное, передняя лука толстая, кромка обита орнаментированными металлическими полосами. Даже наружная сторона нередко почти полностью покрыта металлом. Пробить металл, дерево, а затем и панцирь с накладкой - почти нереальная задача. Другое дело, если седло было того типа, который популярен сейчас в Монголии. Луки такого седла довольно тонкие, причем верхняя их часть изящно утончена и изогнута. Наружная сторона и даже края передней луки не всегда обиваются металлом. В теории стрела могла пробить самый край верха передней луки. По-видимому, изящные сёдла с тонкими луками уже в то время начали постепенно входить в моду среди монгольской знати. Буряты же сохранили древний и лучше приспособленный к конному бою тип седла, к тому же обладавшего более низкой посадкой.

Типы монгольских сёдел: халха и бурят

Есть также редкая версия летописи "Болор эрихэ", согласно которой поединок начинался по другому. Гуйлинчи сражался копьем, а Шигушитэй - саблей. Бой длился довольно долго (около «получаса») без видимого результата. Бурятский батур якобы начал уставать и «побежал». Однако дальнейшее развитие сюжета показывает, что то было не бегство, а пауза, во время которой Гуйлинчи выхватил лук и выстрелил. Далее идёт описание выстрела, совпадающее с другими источниками. Данная версия поединка, хотя и редкая, но она объясняет один загадочный момент.

Дело в том, что большинство летописей упоминает о том, что Шигушитэю в этом бою помог его брат (или побратим) Олхуй-мэргэн. Если не принимать во внимание версию о начале боя без дистанционного оружия, то получается странно, почему никто не возмутился вступлением в поединок третьего воина. С учётом же этого описания ситуация проясняется. Вероятно, монголы сочли себя вправе тоже применить лук, но, поскольку у Шигушитэя его не было, выстрелил другой монгольский воин.

Как бы то ни было, рана Шигушитэя оказалась лёгкой, а выстрел Олхуй-мэргэна ранил только коня Гуйлинчи. Бурятский батур оказался на земле. Подоспевший Шигушитэй будто бы успел произнести фразу, ставшую в монгольских летописях излюбленным символом державного мышления:

«Пусть решает мой острый меч! Говорят, в государственных делах нельзя оглядываться на родство!»

Мы, конечно, не можем гарантировать, что такая фраза реально была произнесена в бою и, что кто-то её услышал. Однако то - что побратимы успели обменяться последними словами - вполне вероятно. Сказав что-то напоследок, Шигушитэй ударил саблей и разрубил восьмигранный шлем Гуйлинчи. Бурятский батур погиб, оставив о себе память почти во всех монгольских летописях.

Северяне в монгольском Просторе

Сейчас мы можем лишь в общих чертах представить себе значение северян в многолетнем противостоянии востока и запада бывшей империи Чингисхана в первой половине 15 века. Мы осветили только малую часть событий той эпохи и упомянули лишь пару исторических личностей, а их было много, рассказы о них ждут впереди. Очевиден тот факт, что племена, переселившиеся с северных окраин, имели недооценённую, но очень важную, роль в истории Степи.

В источниках совсем мало упоминаются бывшие властители монгольских просторов — найманы, кэрэиты, татары, зато хариаты, кэргуты, хорчины, хурлаты (горлосы), алагчины и другие в тот период являют собой военную и политическую силу. Представители этих племен, либо опиравшиеся на них чингисиды и хасариды, плетут интриги и заговоры, устраивают битвы и ведут дипломатические игры. Надо помнить и о том, что ойраты тоже фактически представляли собой общность, сформировавшуюся на северных горно-таёжных рубежах империи.

Разница в политических платформах ойратов и тех северян, что оказались в восточном лагере, чисто внешне выражалась тогда в признании или отрицании исключительных прав Золотого рода на всемонгольский престол. В этой бойне монголы с энтузиазмом проливали кровь, будучи не в силах разрешить дилемму - сильный правитель, но не чингисид, либо чингисид (хасарид, бельгутэид), но измельчавший. Влиятельный и талантливый ойрат, заняв престол, сталкивался с фрондой восточно-монгольского большинства, и постепенно из сильного объединяющего центра превращался в фактор раскола.

Надо сказать, что северяне, оказавшиеся далеко на юге или юго-востоке, к тому времени уже довольно глубоко прониклись идеологией Монгольской империи, и редко когда воспринимали ойратов своими естественными союзниками (хотя было и такое, и об этом тоже будет отдельный рассказ). Их политические ориентиры к тому же часто определялись не ими самими, а правящими у них князьями из Золотого рода. Например, такое крупное и сильное объединение, как хорчины, возглавлялось хасаридами. Кстати, сами хасариды, а с ними и потомки другого брата Чингисхана, Бельгутэя, тоже не всегда готовы были отказаться от претензий на верховную власть в Степи. Их интриги порой приводили к распрям почти такого же масштаба, как экспансия ойратов. Но обычно ойраты всё же казались всем потомкам создателя империи и его братьев силой, против которой им надо держаться вместе. Через 200 лет точку во всех этих спорах поставят маньчжуры.

Дорж ЦЫБИКДОРЖИЕВ

     ЛИТЕРАТУРА:

  1. Tsongol B. Natsagdorj. On the people of Khariad (Qariyad) // Études bouriates, suivi de Tibetica miscellanea, 46, 2015.
  2. Авляев Г.О. Происхождение калмыцкого народа. - Элиста, 2002.
  3. Убушаев Н.Н. Диалектная система калмыцкого языка. - Элиста, 2006.
  4. Шубин А.С. Эвенки. - Улан-Удэ, 2007.

Эта публикация - первая в проекте "ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ: ИСТОРИЯ И ТРАДИЦИИ"
В рамках этого проекта сайт Yehe.Asia приглашает к сотрудничеству ученых, журналистов, писателей и людей искусства. Вместе мы сможем представить широкой общественности в доступном и иллюстрированном виде картину богатого прошлого народов, населяющих огромный регион - Центральную Азию.

Спонсор проекта - ТГ "Абсолют"

Продолжение - Полвека за Стеной: история кочевников после падения Юань

©Yehe.Asia

Монголия, Бурятия, ойраты

Читайте также

Комментарии